Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса.

Катарсис Аристотеля и псевдокатарсис Брейера и Фрейда.

Фактор окончания терапии психологического заболевания – одна из центральных заморочек практической психотерапии. Это вопрос этический. Он появляется в атмосфере оказания текущей мед помощи клиентам на пути к так именуемой норме. Тут есть два нюанса: может быть ли радикальное окончание исцеления, и каковы его аспекты. В Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. контексте медицинской психотерапии, как и медицины в целом, этот вопрос не так животрепещущ. Концепция отрицательного прогрессирования заболевания, о которой мы гласили выше, исключает возможность конструктивного решения трудности. Тут уместно гласить о так именуемых ремиссиях.

В других психотерапевтических школах общая тенденция приближается к медицинской точке зрения. Мы же Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., следуя Фрейду, считаем, что исцеление должно обязательно завершаться, а это в свою очередь значит для нас достижение нездоровым полного психологического благополучия. Фрейд, имевший дело сначала собственной карьеры с недееспособными пациентами, «совершенно неспособными к обычной жизни» (Томе, с. 448), отлично осознавал, что если в соматической медицине временное либо частичное избавление от боли либо Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. телесного дискомфорта возвращает пациенту утраченный публичный статус, то в области психиатрии даже незначительные нарушения могут воспрепятствовать его соц благополучию.

3.1. Постаналитическая фаза. Лаконичный обзор. Психотерапевты после Фрейда поставили ряд важных вопросов, связанных с окончанием целебного процесса, но ни на какой-то из них не дали исчерпающего ответа. Формулу Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. Фрейда – «там, где было Оно, должно стать Я» не прояснили ни Ш. Ференци и О. Ранк (Ferenzi, Rank, 1924) ни М. Балинт (Balint, 1954) ни другие интенсивно занимавшиеся этой неувязкой аналитики. Из огромного количества увлекательных зарисовок окончания анализа, «периода отнятия от груди», можно выделить четыре более распространенные тенденции.

Это, во-1-х Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., временное ограничение исцеления. «Я решил… - максимально откровенно пишет Фрейд, - что исцеление следует закончить в точно назначенный денек, независимо от того, как оно продвинулось» (Томе, с. 449). Такое волевое прекращение исцеления подспудно находится в каждой терапии. В очевидной форме оно сохранилось при окончании психоаналитического сеанса. Фактор случайного ограничения целебного процесса серьезно дискуссировался на Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. всем протяжении развития психоанализа. Доминировали количественные свойства. «Когда принимается решение по поводу длительности, неплохо бы держать в голове, что прежние аналитики привыкли проводить анализ в период от 6 до 12-ти месяцев, и его конечные результаты, как я мог узнать, не очень отличаются от тех, о которых утверждают в текущее Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. время аналитики, растягивающие свои анализы на четыре-пять лет» (Glover, 1955, pp. 382-383). Это обычный ход рассуждений психотерапевта 50-х годов, почти во всем еще манипулятора. «Когда завершится лечение»?* - На этот вопрос, нередко задаваемый родственниками пациента, мы отвечаем в духе художника: «Возможно, сегодня», и неувязка решается позитивно. Так мы говорим к тому же Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. поэтому, что имеем основания – случаи из нашей практики.

Другой, может быть самый ранешний аспект - времен «наивной» психотерапии, всходит к совместным опытам Фрейда с медиком

______________________________

*. Количественные ограничения курса исцеления (к примеру, 300 часовая норма Германской ассоциации психоаналитиков) – бич современной психотерапии. При этом идет речь не только лишь о длительности сеансов, да и о Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. частоте посещений нездоровым психотерапевта (Томе, с. 454).

Дж. Брейером. Этот аспект еще стоял зависимо от «хирургического» представления об исцелении. Сначала «селективно» выделялось конкретное расстройство, некоторый моносимптом, потом, по способу снятия боли (средством концептуализации предпосылки) у сохранной во всем личности, выполнялось изъятие, избавление пациента от вытесненного в безотчетную Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. сферу патологического конгломерата. Аспект в предстоящем сохранился и был представлен Фрейдом в расширенном виде. «Первое - пишет он в собственной поздней работе, – пациент не должен больше мучиться от собственных симптомов и должен преодолеть свои волнения и торможения» (Томе, с. 449). Но тут уже находятся черты третьего, клинического признака окончания курса исцеления – суммарное состояние Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. пациента, имеющегося без «тревог и торможений».

Еще одну форму окончания, самую специфическую и самую укоренившуюся, представил Ш. Ференци под заглавием «супертерапии». Это так именуемый обучающий анализ, когда пациент осваивает нужный набор аналитических приемов терапии и сам может оказать сопротивление патологическому началу, имеющему свойство откуда-то появляться и утверждаться Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. в поле сознания.* Применяемые приемы окончания анализа должны, по определению создателей, приводить к концу: «Стороны расстаются. Договор выполнен» (Menninger, Holzman, 1958, p. 179).

Как лицезреем, рассмотренные аспекты окончания исцеления

_______________________________

* Еще есть один очень непонятный признак финишной стадии, когда диалог «изнашивается», перестает быть увлекательным для партнеров. Достижение рутинности диалога полностью может быть Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., но как прием, подконтрольный доктору. Вообщем в психоанализе много описаний финишной стадии, пущенной на самотек. «Анализ окончен, – утверждал Фрейд, – когда аналитик и пациент перестают встречаться на аналитическом сеансе» (Томе, с. 453). Здесь сходу появляется огромное количество вопросов теоретического и практического нрава. Ссылаться на подобные заявления через 100 лет развития психоанализа мы Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. считаем непонятным и даже безответственным.

(клинические и психоаналитические) выделяются в плоскости пациента, а доктор, выполнив функции диагноста, потом целителя, становится и высшим арбитром, определяющим судьбу пациента (здоров, нездоров). Не вдаваясь в подробности постаналитической фазы, отметим, что общая тенденция высказанных в последние десятилетия воззрений сводится к поиску компромисса меж конструктивным прекращением анализа и Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. возможностью неограниченного посещения пациентом собственного доктора, - «гибкий подход» (Томе, 457). Тривиальная субъективность и некорректность определений нормы в психоанализе, как и в медицинской психотерапии, не просит доказательств. Для нас принципиально то событие, что ряд суровых представителей этого направления употребляют как и Фрейд понятие финишной стадии целебного процесса. Но, принимая Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. это понятие, мы встречаемся с другой более сложной неувязкой – определением критериев психологического здоровья.

Тут также вероятны два нюанса. 1-ый имеет отношение к принятой точке зрения – это попытка стандартизации психологической нормы, которая определяется количественно и альтернативно, как все то, что не является патологией. И 2-ой, - моделирование психологического здоровья, составленного из различных более Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. либо наименее смутных воспримет (отсутствие начальных жалоб, суммы продуктивных и негативных расстройств; представления и вкусы доктора о «правильном», равновесном, адекватномыслящем человеке; наличие положительных результатов в публичной деятельности пациента прямо до творчества). Тут приметную роль играет также положительный либо отрицательный вердикт опекунов хворого, также консультантов. К имеющимся признакам Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. мы добавляем очередной, для нас важный, и выводим на авансцену фактор доказательности, последовательности и полноты оказания мед помощи.

3.2. Эстетический аспект окончания исцеления. Контроль над целебной деятельностью существует и в психотерапии, и в медицинской психиатрии. Тут предметом анализа становится мед документ – протокол беседы, дневники, эпикриз, акт экспертизы, заключение. Но эти Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. свидетельства не отражают в достаточной степени беспристрастно деятельность доктора, к тому же они фрагментарны и не могут показать качество исцеления. Мы же закладываем психологическую норму в саму технику психотерапии, так как имеем кроме вышеуказанных свидетельств очередное, беспристрастное – целебный портрет как произведение искусства. Эстетическое качество, достигнутое доктором как художником, - самое Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. верное свидетельство его искренности в диалоге, использования им всех творческих ресурсов, его квалификации. Каждый художник-портретист знает, что в неприятном случае, «искусство накажет», т. е. портрет эстетически не состоится. Хотя окончание портрета значит для нас окончание курса исцеления и ничего больше, большую помощь в спорных случаях могут оказать показы Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. в проф среде. Оценку живописцев и искусствоведов мы воспринимаем в том же ключе – все ли изготовлено для заслуги целебного эффекта? Мы привлекаем к исцелению консультантов по искусству. В нашей практике был даже случай, когда долголетний процесс был завершен, в отсутствие лечащего доктора, стажером (об этом драматическом событии мы Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. поведаем позднее) и консультантом-искусствоведом, который, заметим,

никогда не лицезрел нашу пациентку.*

Светлана В., 29 лет, маленького роста, полная, курносая, с торчащими и различными по форме ушами, черных очках. Вела себя с напускной вульгарностью, была неряшлива, волосы причесывала только впереди: «Чего бы мне особо наряжаться, я больна». После перенесенного в Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. летнем студенческом лагере шока при попытке ее изнасиловать нашла странности в поведении. Была помещена в психиатрическую поликлинику Ульяновской области, где гласила, что у нее изменены глаза и нос, добивалась возвратить ей наружность. С готовностью соглашалась на хоть какое исцеление, в том числе инсулино-шоковую терапию, в итоге располнела приблизительно на 15 кг. После Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. выписки пару лет не выходила из дома, лупила мама и сестру, потому что «голоса» давали подсказку, что они осуждают ее наружность. Была уверена, что весь поселок дискуссирует ее наружность и случай в лагере студентов-медиков. В наше учреждение приезжала с наслаждением, потому что возлагала надежды поправить Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. недостатки свое наружности. Просила вывести глаза из орбит, куда они «прячутся как в гараж», поправить веки и нос. Исцеление длилось около 3-х лет с переменным фуррором. После каждого шага отмечались краткосрочные приступы злости, вызывавшей у нас чувство расстройства. Все же пациентка с папой приезжали в назначенное время. А на Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. одном из заключительных сеансов внезапно выразила желание постричься, перекраситься, сделать хим завивку, мейкап. На последнем сеансе решила, что глаза на портрете очень огромные, а должны быть малеханькими. После сеанса, оставив отца, удрала, несколько часов отсутствовала. Ее, усталую и полусонную, на ступенях наиблежайшей станции метро случаем выяснила мама нашего пациента. На последующий денек Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. мы повстречались с папой пациентки и запланировали встречу через два месяца. В перерыве наш консультант по искусству П. Белкин высказал мировоззрение,

_________________________

*Тут наш опыт не совпадает с воззрением Бахтина об «элементе насилии» при окончании художественного вида, о том, что ему предписывают снаружи, кем он должен быть Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., его лишают права на свободное самоопределение, его определяют и останавливают этим определением» (Бахтин, 1997, с.65). Момент окончания портрета самое таинственное и непредсказуемое явление в нашей работе. Тот, кто 1-ый гласит об этом (доктор, нездоровой, консультант, опекун, сторонний человек) похож на вестника, его мировоззрение не является властным. Часто в нашей практике бывают случаи, когда Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. после перерыва вся группа ворачивается к портрету с тем, чтоб продолжить работу (и может быть не один денек либо даже месяц), но все сразу лицезреют, что портрет состоялся. Напротив врач-портретист, которому дано право объявить о окончании первым, в виду обостренного чувства ответственности длительно не может оторваться от Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. работы, пробует отыскать какое-то продолжение, но это не встречает отзвука у присутствующих, группа с неотвратимостью распадается. Аспект портретного сходства тут уже особенного. Портрет завершился, так как мастеру уже нельзя к нему дотрагиваться. Даже художники-портретисты (мы их называем шутливо «убийцами»), владеющие большой волей к окончанию вида, подчиняются Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. общим для всех законам, которые даются человеку снаружи.

что работа закончена. После долгой дискуссии мы приняли это суждение и, как следует, должны были перевести портрет в жесткий материал. Мы с опаской ждали приезда пациентки и были готовы признать свою беду. Но она не приехала, и только от ее Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. родителей мы узнали о благополучном финале исцеления. Таким макаром, состояние пациентки у метро окончил катарсис, событий которого мы не знаем.

Так как у скульптурного портрета, как у целостного явления, есть начало, этапы сотворения и окончание, то итогом исцеления должно быть не частичное улучшение состояния, а полное излечение хворого. «Нет необходимости страшиться Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. повторения связанных с ними (симптомами – Г. Н.) патологических процессов» - писал Фрейд в 1937 году (Томе, с. 449). И это его выражение при подабающей оценке может коренным образом поменять наши клинические представления. Снутри «портретного времени», а не вне его, делается все вероятное, чтоб освободить пациента от болезненных переживаний. Все, что может тревожить Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. его после окончания портрета, рассматривается как нечто новое, не схожее предшествующему состоянию. Такое явление подлежит самостоятельному анализу, и если оказывается аномальным, то нуждается в соответственной корректировки. Итогом же исцеления считается выход пациента из аутистического состояния, восстановление либо развитие его творческих возможностей.

Достигая уровня настоящего понимания собственных переживаний Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. как болезненных, человек приобретает массивные защитные механизмы, своеобразную мудрость в заболевания. По воззрению многих бывших пациентов, они более стойко переносят трудности на собственном пути, ежели люди никогда не болевшие. Конкретно творчество, а не роботоподобная деятельность, нуждающаяся в нейролептической «подпитке» и протекающая под бдительным надзором, является настоящим аспектом излечения. Но Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. творчество не в смысле изолированного творца эстетических ценностей, а в смысле сотворчества со своим партнером-мастером, роль которого в нашем случае исполняет психоаналитик. Потому собеседник доктора, пациент во время лепки – и активный соавтор доктора.

Просыпание определенных творческих функций, как и достижение средней нормы, нами не планируется, но нередко появляется внезапно не только Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. лишь для пациента, да и для его окружения. При этом больший энтузиазм представляют не столько случаи, когда сложившийся мастер (живописец, музыкант, поэт, кинорежиссер, артист, ученый, журналист) удачно ворачивается к собственному творчеству, сколько те, когда никаких предвестников творчества в жизни пациента не замечалось. Умение лепить, отрисовывать, ткать гобелены, заниматься боди Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса.-артом, при этом с очень увлекательными плодами, мы смотрим практически у каждого из наших пациентов и пациенток. Но выход в профессиональную сферу, в особенности при полном несоответствии с годами (хроническое психическое болезнь) и природными возможностями, – явление экстраординарное. О выдающихся литературных успехах Марины К., биолога по профессии, мы Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. гласили в прошлом разделе. Напомним, что 1-ые рифмы она находила у мольберта в 34 года, потом работала визажистом, в конце концов закончила за три года (заместо 5) на «отлично» Столичный литературный институт (рекордный срок для этого сложного университета), удостоилась признания и прельщающих отзывов со стороны известнейших мастеров, в том числе Анастасии Цветаевой Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса.. Сейчас ей не отказывают в публикации приличные издания на российском языке, а в одном из больших городов Европы она возглавляет российское литературное общество. Очередной случай - нездоровая Лена К. (диагноз шизофрении параноидной), с резистентными к нейролептикам галлюцинаторно-бредовыми переживаниями. В 39 лет, преодолевая истязающие слуховые обманы властного содержания, пришла к изобразительному творчеству Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. (ее 1-ые работы мы храним в нашем архиве), стала увлекательным архитектором, членом проф союза живописцев Рф. А нездоровая Асмик М. в 28 лет, после окончания курса исцеления стала время от времени петь на кухне. Через месяц, возвратившись на должность концертмейстера в консерватории, показала прекрасный глас, педагоги высоко Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. его оценили и рекомендовали продолжить учебу по классу вокала. Закончив музыкальное училище им. Гнесиных в 1995 году, переехала в Европу и, по нашим сведениям, выступает на проф сцене. Нездоровой Артур П. еще в аспирантуре был признан несостоявшимся математиком, тяжело и длительно болел с диагнозом шизофрения параноидная. По окончании курса исцеления занялся Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. прикладной арифметикой, достигнул незаурядных результатов, защитил диссертацию и был приглашен в качестве доктора Техасского института, выиграв конкурс посреди 60 претендентов.

3.3. Идентификация пациента с самим собой. Синхронное (с лепкой) исцеление, привязанное к эстетическому окончанию портрета, имеет свое развитие и детализацию. Мы отмечали парадокс дискретности после каждого сеанса. Но дискретность находится Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. и снутри 1-го сеанса. Конкретно тут - ключ к осознанию природы целебного диалога.

«В начале –произнес М. Бубер - есть отношение» (Бубер, с.). Художник-портретист, изображая свою модель, отводит взор с модели на изображение, удерживая в краткосрочной памяти целое и воспроизводимую деталь. После реализации текущего переживания, он переводит взор на модель Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., чтоб вобрать еще одну порцию зрительных воспоминаний. Таким макаром, существует контакт с реальным человеком, контакт с его воображаемым образом и остановка контакта.* Диалог с реальным пациентом-моделью протекает в последующей последовательности: фиксация вида, его отчуждение и воплощение в пластическом материале, творческое освобождение от текущего воспоминания. В то же самое Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. время, когда доктор находится в состоянии творческой переработки вида, пациент делает новый, либо новейшую маску.** В таком прерывающемся режиме протекает всякий диалог, даже телефонный. На наш взор, кульминация наступает тогда, когда доктор, реализуя свое зрительное воспоминание, _____________________________

* Остановка контакта в этом случае не исключает напарника (его ожиданий) по диалогу. Это пассивный компонент Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. диалога, пауза, а не отвлечение энтузиазма партнеров.

** Если этого не происходит по причинам, связанным с состоянием пациента (умственный недостаток либо негативизм), то работа над проигрыванием синхронно тормозится. В таких случаях мы используем технику параллельной лепки по живому лицу, одна из функций которой - разрушение зрительного стереотипа. Но об этом Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. мы будем гласить в другом месте. За многие годы мы привыкли относиться к «обновлению» лица серьезнее, чем это принято. О том, как глубоко затрагивает это явление пациента, свидетельствуют закрепляемые нами реальные конфигурации в размерах и пропорциях лица.

исчерпывает тему и вновь обращается к лицу портретируемого пациента за новыми Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. впечатлениями. Конкретно в этой точке общения происходит самоидентификация и доктора и хворого. Фактор самоидентификации является началом и концом всякого диалога, более того, это его смысл и ценность.

Приведение себя в соответствие с «текущим настоящим» (Дубровский,1971) – актуальная потребность человека, свойство его ментальности. И как в портрете философски находится автопортрет, так и диалог в Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. сути есть диалог человека с самим собой. Самоидентификация – главное событие духовной жизни пациента (как и хоть какого человека), когда прошедшее и будущее соединяются в реальном. Будучи началом и концом диалогического мышления, она - его хрупкая база, нуждающаяся в неизменном проигрывании. Стойкое нарушение конкретно этого механизма непредотвратимо приводит Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. к психологическим заболеваниям.*

3.4. Предпосылки окончания целебного портрета. Дискретность диалогического мышления определяет неразделимое образование, представляющее триаду, которую можно обрисовать только после принятия последующего условия. Оно состоит в том, что диалог не является обычным, вневременным событием, он ориентирован в будущее и коренное его свойство - фактор развития, интрига. В одной из версий диалога Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. обозначенные выше составляющие (фиксация вида, его отчуждение и реализация) поочередно сменяются один другим. Против часовой стрелки, если нездоровой посиживает справа

____________________________

*Кажется, только Э. Фромм осознавал значение этого фактора в образовании психологических заболеваний. «Наряду с потребностью в соотнесенности, укорененности и трансценденции – пишет он - его потребность в самотождественности является так актуально Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. принципиальной и императивной, что человек не может ощущать себя здоровым, если он не отыщет способности ее удовлетворить» (Э. Фромм, с. 61). Мы рассматриваем это явление на простом уровне, не запамятывая, что существует и другой (статусный) уровень использования этого понятия, - этнокультурная, религиозная, проф, гендерная, социокультурная и другие формы самоидентификации.

от художника Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., по часовой клеточке, если слева. Вероятны и другие плоскости «вращения» вышеуказанной триады, но тогда наблюдающий должен поменять точку обзора.

Мы не совершенно согласны с представлением философов диалога (М. Бубер, Ф. Розенцвейг, О. Розеншток-Хюсси, С. Л. Франк, М. Шелер, Ф. Эбнер) о том, что каждый человек находится в типичном силовом Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. поле, выступая попеременно субъектом либо объектом общения. Розеншток-Хюсси подразумевал строго определенный процесс попеременного существования человека в качестве объекта (подчиняющегося) и в качестве субъекта (господствующего), неразрывно связанного с языком (См.: Пигалев, 1994). Это принципно формальная схема, которая не приживается в психотерапевтическом опыте. В нашем осознании, человек является сразу и Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. субъектом и объектом контакта. Эта позиция резко отличается от концепции представителей диалогической философии, глубочайшие идеи которых в виду их общего нрава не всегда воспроизводимы в психотерапевтической практике, так как диалог меж 2-мя людьми неосуществим без третьего, реального, воображаемого, либо же его присутствия в другой ипостаси. В неприятном случае партнеры будут Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. обречены на замену «господства», а диалог выродится в спор. Довольно представить для себя абсолютную изоляцию пары «я - ты», чтоб появилось жесткое убеждение о невозможности в ней какого-нибудь диалога.

Точного определения третьего компонента мы не отыскали и у М. М. Бахтина. Его «третий» – это по всем признакам «четвертый», которому уступает Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. место один из партнеров (Бахтин, 1997, с. 658). Вопль о пожаре из примера О. Розенштока-Хюсси, обращенный в место «ты», делается, на наш взор, в осязаемом присутствии отстраненного зеркального двойника потерпевшего. Но неопределенность «ты» - предмет другого исследования (О. Розеншток-Хюсси, с. 18). В работах фотографов и кинооператоров, запечатлевших портретную психотерапию Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., совсем очевидно находится 3-ий - то портрет, когда доктор в контакте с нездоровым, то доктор, когда нездоровой в контакте со своим образом, то пациент (когда доктор лепит статую). Благодаря особенному присутствию третьего диалог из обычного обмена «да» либо «нет» приобретает развитие и все те характеристики, которые были удачно охарактеризованы нашими предшественниками. Итак Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., врач-скульптор глядит на пациента, фиксирует и отчуждает его текущий образ. Потом, удерживая этот образ в собственной памяти, портретист поворачивает взор на пластическую массу, а диалог длится с воображаемым партнером. Текущий образ модели эстетически исчерпывает себя; происходит гипотетически определяемая точка остановки творческого процесса, «пауза» в контексте реального, когда доктор и Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. пациент предоставлены самим для себя. Врач-портретист в ожидании новых воспоминаний, а модель с бездейственным еще, но уже образованным, зеркальным «я». Далее все начинается поначалу, но на новейшей ступени визуально-вербального зания.

Идентификация человека с самим собой не всегда учитывается представителями диалогического направления. Ошибка коренится в том, что они Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. задаются не вопросом, какова роль «я» и «ты» в диалоге, а вопросом, какова роль диалога для «я» и «ты». Здесь не помогает даже формальное отрицание «я» либо «ты» вне диалога. «Дело в том - пишет С. Л. Франк, - что никакого готового сущего-в-себе «я» вообщем не существует до Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. встречи с «ты». В откровении «ты» и в коррелятивном ему трансцендировании конкретного самобытия – хотя бы в случайной и беглой встрече 2-ух пар глаз – вроде бы в первый раз вместе рождается и «я», и «ты»; они появляются, так сказать, из обоюдного, совместного кровообращения, которое с самого начала вроде бы обтекает и Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. пронизывает это совместное королевство 2-ух взаимосвязанных, приуроченных друг к другу конкретных бытия. «Я» появляется для меня в первый раз только озаренное и согретое лучами «ты» (Франк, с.). Это, на наш взор, - совсем неправильное описание человека и межчеловеческих отношений. Оно приводит создателя к таким же непонятным выводам о Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. обоюдных «проникновениях», «уничтоженьях», «откровениях» и т. п. Вопреки им «Я - есмь» существует в сложной структуре общеизвестной паузы в беседе либо когда собеседники переводят дыхание, глотают слюну в двигательном, вербальном либо зрительном общении.

Если же мы прямо за Бахтиным будем рассматривать каждое выражение как отклик на прошлые (последовательное скрещение границ 2-ух Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. «я»), то это будет противоречить нашему опыту (Шотер, с.107). Работая с сумасшедшими, мы нередко говорим однотипными фразами с неоднократным повтором тем и реплик, но диалог (время от времени схожий на монолог) бурно развивается благодаря поочередной смене структурных образований, сеансов, масок. Язык в нашей практике является носителем эмоций больше, чем содержания Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса.. Имели место даже случаи долгого (до 2-ух лет) невербального контакта, либо контакта в виде «монолога» доктора и «монолога» хворого, и это время было потрачено не напрасно - этапные и итоговые диалогические заслуги свободно документировались нами.

Доктор совершает «захват» и «присвоение» вида пациента (моя модель, мой пациент – мой ребенок, но Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. только частично). Потом он перебегает к его проигрыванию. Вектор его творческой активности ориентирован в будущее. Момент конечной реализации зрительных воспоминаний совпадает с реальным, тут нет ни прошедшего ни грядущего. Итак, по нашим наблюдениям, парадокс диалога «я» и «ты» не исчерпывается тем, что партнеры глядят друг дружке «в глаза» (по Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. Буберу и Франку), а длится тогда и, когда они «отводят глаза друг от друга» в процессе ассимиляции воображаемого вида напарника по диалогу. Происходит соотнесение этого визуально-вербального комплекса с самим собой, с своим зеркальным «я», со всей онтогенетической глубиной этого «я», до полного их соотнесения и совпадения. Тут Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. «атомарный» творческий акт заканчивается и появляется острая необходимость в новых зрительных впечатлениях. В этом реальном есть начало грядущего в виде интенционального прорыва, который сформировывает мотив последующего творческого действия.

Из всех философов-диалогистов один Розеншток-Хюсси пробовал обрисовать некоторое развивающееся во времени неразделимое образование, структуру. Он расположил человека в Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. гипотетичный центр, из которого тот может глядеть вспять, вперед, вовнутрь и наружу; этот «крест действительности», создается осями места и времени. На наш взор, в этой схеме крылья креста не равнозначны, потому что на оси места вспять, вперед либо, добавим, в стороны, вниз, ввысь, - все это значит наружу, а на оси времени Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. сторон вовнутрь и наружу вообщем не существует. Как следует, «прорыв» из одного пространства-времени не может состояться при всей уверительности самой идеи структурного перехода из реального в будущее (см.: Пигалев, 1994). Концепция диалога у Розенштока-Хюсси, как и у других создателей, плоскостная (лишена объема), а диалогическое событие в этом «эфире» либо Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. «пневме» (по Ф. Эбнеру) представлено в виде пунктирных линий, упорядоченных в двоичной последовательности.

Дискретная природа диалога, незримая и гипотетичная на простом уровне, находит свое беспристрастное воплощение, осязаемую форму в конце сеанса, шага, всего целебного процесса. Эти концовки отменно схожи, они есть в том сечении времени, когда Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., исчерпав текущее воспоминание, врач-скульптор обращается к пациенту-модели уже не за очередными зрительными впечатлениями, а чтоб словом, знаком, просто уходом дать осознать, что сеанс, шаг исцеления либо же вся работа закончена. Выходит резкое несовпадение с ожиданиями пациента, надеждами на будущее, - настоящая утрата иллюзий, когда его оставляют в реальном, лицом к Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. лицу с самим собой.

Последствия шока появляются в форме «отреагирований» различного масштаба. Происходит калейдоскопическая смена выражений на лице пациента, сопровождаемая чувственными выплесками, потом неминуемая встреча с самим собой и самоотождествление в процессе оценки завершенности скульптурного портрета (отчуждение от портрета). Означает, развязка может наступить только при потере напарника Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., и это чисто диалогическое явление. Ах так обрисовывает свои переживания нездоровая Мадина Х., которая на пару лет закрылась от окружающего мира, считая, что окружающие критически дискуссируют ее волосы, нос горбинкой, другие «дефекты» ее наружности, также поведение и мысли в целом.

Сеанс портрета 03.10.98 г. «Свет в конце туннеля появился, уже другое восприятие жизни Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., но еще есть одна неувязка, о которой я не могу гласить, я надеюсь, что портрет решит эту делему. Из-за этой задачи можно вообщем повеситься. Я знаю, что каждый момент все изменяется, и я взгляну в лицо этому состоянию, и выйду из него». После последнего сеанса 07.11. 98 г. Мадина Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. гласит очень сбивчиво: «Я ранее жила как в полусне, я могла закрыться в ванной и купаться 4 часа, и время тянулось, и я его не замечала. Это время другой действительности. Сейчас я могу с собой говорить, будто бы две меня. Здесь много причин. Но я чувствую воздействие портрета, он Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. возвратил меня в действительность, будто бы Бог по голове погладил. На данный момент мои чувства – это все не абсурд. Я просто все выплеснула в эфир, в некий момент хотелось рыдать. Я верно обусловила - что есть и по полочкам все раскладываю». Перед уходом домой, после бурных излияний, плача, упреков в адресок Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. отца. «Я ощутила себя взрослым человеком. Пришло восприятие спокойствия, убежденности. Полная река, без всплесков, без водопадов. Я ощутила себя взрослой женщиной».

Тут мы близко подходим к дилемме катарсиса, которую должны выложить уже в категориях диалогического мышления.* Кроме наших долголетних наблюдений, опору мы находим не только лишь у современных создателей Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., да и в известном куске «Поэтики» Аристотеля. И не поэтому, что она считается первоисточником этого понятия, а поэтому, что Аристотель выводит содержание катарсиса из природы древнего театра, - искусства диалога.

3.5. Катарсис у Аристотеля. Из сохранившихся свидетельств, можно прийти к выводу, что в древнюю эру явление катарсиса (т.е. очищение) было Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. в центре внимания философов древности. Видимо, не случаем греческие мудрецы привязывали его к главным категориям собственных учений (Гераклит - к «огню», Пифагор - к музыке и числам, Платон - к душе и телу). Существовали и другие точки зрения, от религиозных до поэтико-эстетических. Но все это стороны отлично известного явления, связанного с жертвоприношением Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. (заклание «козла отпущения»), а потом с театром. Общим для их будет то, что катарсис – это активно окрашенное, ни с чем же не сравнимое психофизическое состояние, обусловленное строго определенным стечением событий. Оно появляется при восприятии искусства и приводит к «просветлению», «избавлению», «исцелению» души. «Понятно потому - свидетельствует О. Фрейденберг,

_______________________

*Катарсис после Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. Аристотеля никогда не анализировался в контексте диалога, даже философами диалогистами и Бахтиным (см. критичные работы Жирар, 2000 и Рабинович, 2000).

- что ритуалы очищения аккомпанировали мистерии и драматическую обрядность как дубликат; такое очищение именовалось «катарсис» либо «катармос» и заключалось в убиении жертвенного животного. В то же время «жизнь» представляется в Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. анимистический период как «душа», и самое «очищение-жизнь», далее – «очищение жизни» обращается в «очищение души»» (Фрейденберг, 154).

Концепции пифагорейцев и Аристотеля имеют точки соприкосновения в контексте диалогической парадигмы. Но катарсис пифагорейцев сейчас сложнее отделить от представления об эстетическом наслаждении. Взоры Аристотеля сохранили актуальность в итоге выбора им театра как места Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. появления катарсиса (в отличие от изобразительного искусства, как места подражания, мимесиса), который средством «сострадания и ужаса совершает очищение» (Аристотель, 1149 b). Но если отвлечься от мысли, что зритель обязательно должен испытать ужас, в особенности когда героя на сцене «убивает» родственник, что демонстрируют конкретно трагедию, а не комедию,* то можно сказать Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса., что эта концепция по сей день не превзойдена другими создателями и животрепещуща. Она животрепещуща, поэтому, что в катастрофы создается (в особенности у Еврипида) структура диалога с партнером, в которую зритель просто вовлекается средством идентификации себя с героем (Морено, с.3).

Аристотель, начав с изобразительного искусства, перебежал на анализ катастрофы и отыскал в Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. ней самую убедительную, самую диалогическую атмосферу, где и наблюдается катарсис. Театр античности в этом плане коренным образом отличался от современного театра, там, в диалоге находился 3-ий – хор, а зритель не играл роль ________________________

*. «В то же время это очищение души сохраняется и за комедией, и под ним понимаются Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. ночные ритуалы инвективы и глумления, разыгрываемые на повозках» (Фрейденберг, 154).

третьего и был (как в кинозале) более свободен для полной идентификации себя с героем. В конце это приводит к более ясному отождествлению зрителя с самим собой. Катарсис по Аристотелю, «безвредная радость», имеет отношение к таковой остановке диалога с воображаемым Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. партнером и приведением зрителя катастрофы в состояние самотождества. Такая интерпретация диалога более обоснованна и ее не затмили даже философы-диалогисты, которые, на наш взор, очень отдаляли иудейскую и христианскую ментальность от древних мировоззренческих традиций. Довольно вспомнить драматургию Евангелий либо мистерий. В том, что касается диалога, тут мы полагаем, не Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. было исторических прозрений и открытий.

Пройдя длинный путь интерпретации в этическом и эстетическом

планах (не считая 1-го глубочайшего замечания Лессинга),* понятие катарсиса совсем «деморализуется» в ницшеанской философии и с этого момента смотрится чисто эстетической категорией. Вот с какой последовательностью это представлено в «Рождении трагедии». «Ещё никогда, начиная со времен Аристотеля - писал Ницше, - не Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. было дано такового разъяснения катастрофического деяния, исходя из которого можно было бы заключить о художественных состояниях и эстетической деятельности слушателя. Иногда подразумевается, что сочувствие и ужас приводятся к облегчающему душу разряжению серьезной значительностью изображаемых событий; время от времени же имеются в виду чувства подъема и одушевления, в смысле некого Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. нравственного мировоззрения, вызываемые в нас победою хороших и великодушных принципов и принесением в жертву героя; и как я убежден, что для очень многих людей конкретно в этом, и исключительно в

______________________

*Мы имеем в виду слова Лессинга о том, что ужас, который обрисовал Аристотель, «мы переживаем за себя в силу Глава 3. Критерии завершения психотерапевтического процесса. нашего сходства с личностью страдающего» (Лессинг, с. 570).


glava-3-24-yanvarya-1988-goda-konstantin-kozlov.html
glava-3-a-s-kuzovkin-a-e-semenov-neopoznannie-obekti-dosuzhie-vimisli-ili-realnost.html
glava-3-amerikanskij-megapolis-novij-rubezh-missionerskoj-deyatelnosti-blagodarnost.html